Я сама написала.
— Могу я прийти?
— Всегда. Но только если ты хочешь, а не потому что ждёшь от меня чего-то.
— Я хочу… попробовать. Без давления. Просто быть собой.
— Тогда принеси с собой мягкий плед. И водичку. Будем дышать.
Это прозвучало почти смешно. Но мне стало спокойнее.
Он встретил меня с улыбкой. Тихая музыка. Тёплый свет. Я сняла пальто, и он предложил:
— Хочешь — сегодня ты можешь раздеться до нижнего белья. Только если внутри чувствуешь, что готова. Это не про тело. Это про разрешение себе быть живой.
Я стояла молча. В груди билось сердце. Пальцы дрожали, когда я начала расстёгивать блузку. Медленно. Словно это ритуал.
Он не смотрел с вожделением. Он смотрел — внимательно. Почтительно. И я чувствовала себя… красивой. Нужной. Настоящей.
Я осталась в трусиках и лифчике. Он подал мне плед, я укуталась, села на мягкий пуф.
— Закрой глаза. Слушай тело.
Он дышал рядом, его руки были рядом, но не касались.
— Я буду рядом. Но ты сама выберешь, где граница.
Минут через десять, я медленно сняла лифчик. Плед был всё ещё на мне, но грудь теперь касалась воздуха. Он ничего не сказал. Только прошептал:
— Вот и началось. Ты разрешаешь себе быть. Не хорошей. Не скромной. А собой.
Я не верила, что делаю это. Но чувствовала, как внутри открывается что-то глубокое, тёплое, будто распускается цветок. Он встал сзади, медленно откинул край пледа, только с плеч. Его ладони были тёплые, мягкие. Он положил их на мои плечи.
— Ты дрожишь. Боишься?
— Нет…
— Тогда скажи это: “Я не плохая. Я чувствующая.”
Я выдохнула:
— Я не плохая… Я… чувствующая.
Он провёл руками вдоль моих рук, задержался на бёдрах, лёгко касаясь сквозь плед. Моё дыхание участилось.
— Где твой центр? — шепнул он.
Я не знала. Но моё тело знало.
Он осторожно развернул меня лицом к себе, глядя в глаза.
— Ты хочешь, чтобы я тебя коснулся? — спросил он.
Я сглотнула.
— Да…
Он опустился передо мной на колени. Осторожно раздвинул край пледа. Грудь оказалась перед ним. Он поднёс губы к соску — не касаясь, просто дыханием.
Я застонала. Низко, почти не слышно.
Он коснулся языком. Один раз. Словно проверяя. Потом — снова. Вдох. И всё тело напряглось. Я не знала, что можно чувствовать так.
— Ты такая живая… Ты вкус желания. Я хочу, чтобы ты запомнила это.
Потом он встал, накрыл меня пледом, поцеловал в лоб.
— На сегодня — всё. Пусть тело горит от предвкушения. Не от насыщения.
Я ушла, ноги дрожали. Вечером Саша снова хотел. Но я отказалась. Я не могла. Внутри меня всё принадлежало уже не ему.
Он снова не писал несколько дней. А я… я не могла остановиться думать об этих прикосновениях. Ни Саша, ни наши попытки “улучшить” интим не могли сравниться. Я начала чаще смотреть на себя в зеркало. Прикасаться. Осторожно, будто я чужая сама себе. Но уже не с отвращением — с любопытством.
Когда я снова пришла, он встретил меня в той же атмосфере тепла.
— Ты стала другой, — сказал он. — Ты светишься.
Я улыбнулась слабо.
— Мне странно. Я вроде бы всё та же. Но как будто впервые чувствую, что жива.
Он предложил лечь. Я уже спокойно сняла одежду сама. Он укрыл меня тонким пледом, лёг рядом, его рука на моей талии.
— Сегодня я хочу показать тебе, что значит быть принятым. Целиком. Не через секс. А через вкус.
Я посмотрела на него с тревогой.
— Ты о чём?..
— О том, чтобы позволить мне вкусить тебя. Там. Где ты думаешь, что ты “грязная”. А ты — самая живая.
Я сглотнула.
— Я… никогда… даже сама не…
— Я знаю. Но ты можешь. Только если захочешь. Я не прикоснусь, пока не скажешь “да”.
Молчание.
Моё тело хотело. Моя голова — кричала “нет”. Но губы прошептали:
— Сделай это… но аккуратно…
Он раздвинул мои ноги. Медленно, как будто это не физика, а ритуал. Его пальцы скользили по внутренней стороне бедра, дыхание — всё ближе.
— Какая ты красивая…
Я закрыла лицо руками.
Первое прикосновение — кончиком языка. Осторожное, почти невесомое. Я выгнулась. Это было… как разряд тока. Он изучал меня — языком, губами, дыханием.
Я слышала, как он шепчет:
— Ты сладкая. Ты теплая. Ты моя живая муза.
И я впервые в жизни почувствовала — нарастающую волну. Жар внутри. Мурашки. Судорога. Я сжала колени, но он их удержал.
— Дыши. Просто дыши, — шептал он.
И я… кончила.
Молча. С замиранием сердца. Без стона — только с рыданием. Я заплакала.
— Прости… я не…
Он обнял.
— Это не “неприлично”. Это ты. Твоя глубина. Не подавляй её.
Я уехала — в растерянности. А ночью написала ему:
— Я не думала, что это возможно. Я… хочу ещё. Но боюсь.
— Ты не обязана торопиться. Просто знай: я всегда рядом.
Мы виделись всё чаще. Я приходила без слов — он уже чувствовал, как мне. Не было расписания, планов. Только наши тела, прикосновения, дыхание.
Он уже знал моё тело, как будто всю жизнь жил со мной.
Я чувствовала, что что-то назревает. Он не торопил. Никогда. И от этого я хотела больше.
Однажды он лежал на диване, в джинсах и рубашке, расслабленный. Я сидела у его ног, укутанная в плед, и в какой-то момент заметила, как у него… встал. Я быстро отвернулась. Щёки горели.
— Это нормально, — спокойно сказал он. — Ты возбуждаешь меня. Ты — живая.
— Прости…
— За что? Ты же не виновата, что ты такая красивая, тёплая.
— Я… просто… никогда даже не думала… прикасаться туда. Кроме мужа.
— Никогда не думай, что ты обязана. Но если когда-то захочешь — сделай это ради себя. Из любопытства. Из желания. Не ради меня.
Молчание.
Я смотрела на его ширинку, и впервые… захотела. Не как долг. А как зов.
— Можно я… просто посмотрю?
— Конечно.
Он медленно расстегнул джинсы, освободил член. Я ахнула — он был большой, толще, чем у Саши. Венка по стволу пульсировала. Это не пугало — это манило.
Я протянула руку. Коснулась. Он был горячий, живой. Я провела пальцем вдоль всей длины. Он выдохнул.
— Всё, что ты хочешь — правильно.
Я чуть сжала, обхватила. Почувствовала, как он напрягся.
Я смотрела на головку. Она была блестящей.
Сделала вдох. И… поцеловала. Один раз. Легко. Он вздрогнул.
— Ты… хочешь? — прошептал он.
— Я… не знаю. Но мне интересно.
И я облизала головку языком. Ещё раз. Пробуя. Его дыхание сбилось. Я чувствовала его силу. Его зависимость от моего рта. Это… возбуждало.
Я начала двигаться языком — медленно, исследуя. Потом обхватила губами. Немного. Сначала неуверенно.
Он не давил. Просто гладил мои волосы.
— Такая послушная… и такая жадная…
Я взяла глубже. Он застонал. Я начала двигаться — вверх-вниз. Меня тошнило чуть-чуть, я не привыкла. Но я продолжала. Слюна стекала по члену. Я чувствовала, как он напрягается.
— Можно… я… на грудь? — прошептал он.
Я кивнула.
Он вытащил член, обхватил рукой, и через несколько секунд тёплая сперма брызнула на мою грудь, живот, даже на подбородок.
Я ахнула. Это было… унизительно и невероятно возбуждающе.
Он вытер меня салфетками, целовал лоб.
— Ты только начинаешь. И уже открылась сильнее, чем кто-либо.
Я ехала домой, в лифчике, пропитанном его запахом. Чувствовала себя грязной, но я была счастлива. И впервые сама прикоснулась к себе, лежа ночью рядом с Сашей, который спал.
P.S. Спасибо за внимание, мне безумно приятны ваши оценки и комментарии, прошу указывать что лучше изменить, или если что то выбивается из повествования
