Масло и похоть

ххх 1 ххх

Похоже, я впитал бл@дство с молоком матери. Или с чем-то иным, будучи уже постарше. Главное, что потаскун из меня вышел первоклассный.

На моем пути меня не останавливали ни брак, ни рождение и воспитание детей. Семью свою я, к слову, любил. А еще любил свободу, секс и разнообразие. В общем, жил полной жизнью, ни в чем себе не отказывая.

Супруга, разумеется, догадывалась об изъянах своего мужа. И, я думаю, это мягко сказано – догадывалась. За руку меня не ловили, но нужно быть полной дурой, чтобы не замечать очевидного. От души надеюсь, что и она не оставалась в долгу. Иначе, я стану чувствовать себя полной сволочью. Ну, да рассказ вовсе не о моих похождениях.

Наши дети давно выросли и разбежались, кто куда, оставив своих предков заботить о карманной собачке, чтобы не падали духом. И вот, на тридцатом году супружеской жизни, едва я успел задуть пятьдесят четвертую свечку на не вкусном торте, благоверная осчастливила меня разводом. Заявив, что угробила на меня, не благодарную скотину, всю свою жизнь, она собрала чемоданы и выперла меня за дверь, в свободное плавание.

Благо, моя компетенция распространялась не только на постельные утехи. Успев достойно потрудиться, я уже рассчитывал на спокойную старость в загородном доме и пассивный доход от ренты. Жевать черствый хлеб, запивая его горькими слезами, мне теперь не светило. Но одну из квартир, предназначенных под съем, пришлось занять для личного пользования. Что ж, все к этому шло. Нельзя годами ночевать в чужой постели и надеяться на снисхождение в конце.

Стоически выслушав прощальную тираду от теперь уже бывшей жены, я удалился в свой новый дом, намереваясь жить холостяком и радоваться, пока на то были силы. Глупо, скажут некоторые. Идите в жопу! Я иначе жить не умею!

Было ли мне одиноко после развода? А как вы думаете? Привыкнув возвращаться после работы туда, где ключом бьет жизнь, а, встречая в те вечера, когда я ни с кем не трахался, пустоту на кровати с любой ее стороны, начинаешь с новой силой ценить то, что имел когда-то. Ну, да сделанного не воротишь. Нужно было искать способы обходиться без этого.

Я стал чаще видеться с друзьями, многие из которых также стали холостяками в разное время. Завел себе хобби. И больше времени проводил теперь с уже взрослыми детьми.

Мой младший сын в своем мировоззрении был весь в мать. Рано женился. И уже в двадцать четыре обзавелся первенцем. Мне нравилось возиться с внуком. Но всякий раз, как мы встречались, сын смотрел на меня с нескрываемым укором. Мы частенько вступали с ним в перепалки из-за его взглядов на жизнь. Хотя то, что я принимал непосредственное участие в его воспитании и становлении, всегда был рядом и поддерживал его во всем, он, похоже, в расчет не брал. Ему было важнее то, что я развлекался на стороне в свое время. И в разрыве с его матерью винил исключительно меня. Поэтому я старался навещать внука в его отсутствие, сократив личные контакты до минимума.

Иначе ситуация складывалась с дочерью. Ей уже было под тридцать, но она так и не вышла замуж, не обзавелась детьми, за что регулярно выслушивала нравоучительные пассажи от матери. Инна жила себе в удовольствие и, кажется, не собиралась останавливаться. Это не значит, что она сидела на игле, тусовалась с синими личностями или торговала промежностью за вход в клуб. Просто у нее был перед глазами не самый удачный пример семейного союза. Видимо, это наложило свой неизгладимый отпечаток на ее отношение к институту брака. Живя своей жизнью, в отдельной квартире, Инна, тем не менее, регулярно удостаивалась нравоучительных лекций родительницы о том, как должна вести себя женщина в ее возрасте, и к чему она должна стремиться.

С таким коучем у нее оставалось два пути – приобрести комплекс неполноценности ввиду отсутствия “нормальной” жизни или переметнуться на другую сторону, отринув настойчиво вбиваемые ей в голову доводы. Что она, собственно, и сделала.

Не удивительно, что дочь предпочитала беседы и посиделки со мной общению с матерью. А та еще удивлялась, почему Инна столь пренебрежительно настроена по отношению к ней. Удивительное дело! И именно по этой причине она не рассказывала матери, что жила в разное время с несколькими парнями, но все эти опыты не продлились и полугода, оставив после себя одно разочарование и пустые бутылки вина под раковиной на кухне.

ххх 2 ххх

Было не очень раннее утро. Я бы сказал, уже ближе к полудню. Листочки на деревьях распустились, но до лета мы еще не дотянули месяца полтора.

Я ходил в подвальный спортзал, где не водились индивидуальные тренера… в нем вообще тренера не было. Там включали AC-DC, A-ha и прочие треки из моей юности. А посещали его такие же перезрелые дядьки, которые эти треки слушали, пока тягали большие веса, да хвастались уловом на прошлой рыбалке, отдыхая между подходами. Некоторых из них я знал более тридцати лет. Других – поменьше. Но ни одного нового лица не встречал уже очень давно. В общем, вы представляете царившую там атмосферу.

— Не, Михалыч, ты прикинь, – басовито втирал мне один из коллег по тяжелому спорту, пока мы с ним обхаживали штангу, готовясь к очередному подвигу, – я ее еле натянул! Визгу было! – и загоготал, не сдержавшись.

Он эту историю всем уже второй месяц рассказывал. Поэтому я лишь изобразил улыбку, выматерившись про себя, когда с другого конца зала кто-то крикнул:

— Эу! – свист. – Михалыч! Там твой на окне орет?

Сделав товарищу жест рукой, чтобы тот не рассказывал окончание истории штанге, я отошел к телефону:

— Инна?

Голос у дочери был расстроенный.

— Он кинул меня! – взяла она с места в карьер.

— Сочувствую, – дежурно ответил я, не особо переживая по поводу ее “очередного”. – А чего ты от меня-то хочешь? Приехать подтереть тебе сопли? Так для этого у тебя подруги есть, – ну, да – так мы с ней общались, вернее, я.

— В этот раз я реально накосячила, – громко вздохнула в микрофон Инна.

— Ну, мы все косячим. Только на фейхуа мне эти подробности? – по-прежнему не понимал я.

— Не будь жопой, пап! – без намека на слезливость попросила она. – Просто очень плохо.

Я не довольно посопел в трубку, но быстро смягчился:

— Ладно, жди, скоро буду, – и отключился.

— Не отлынивай, Михалыч! – крикнул мне товарищ, рассказывавший о своих похождениях. – Штанга соскучилась по тебе!

ххх 3 ххх

Лицо у Инны было не веселое, но и не заплаканное, когда она открыла мне дверь.

— Привет! – просто сказал я и, не дожидаясь приглашения, вошел в квартиру. – Чем ты успела отметиться с прошлого раза? – и по тому, как дочь потупилась, понял, что “отметилась” она знатно. – Ладно, давай сначала сообразим пожевать.

Она молча проследовала за мной ка кухню, где я по-свойски уже проводил ревизию холодильника. Найдя в морозилке пару упаковок блинов с начинкой, я закинул их в микроволновку и сел за стол ждать. Дочь присела напротив.

— Я спалилась, – стыдливо призналась она.

— Ммм, – понимающе протянул я. – Не умеешь изменять, не берись!

— Большое спасибо за сочувствие! – обиделась Инна.

— Обращайся, – ухмыльнулся я. – Похоже, из двух детей в меня пошла именно ты! Только, если дух авантюризма не соседствует в тебе с осторожностью, лучше не начинать.

Таймер на микроволновке ожил. Инна разложила еду по тарелкам и поставила чайник.

— Ты дома спалилась? – уточнил я, разрубая блин вилкой пополам; девушка угукнула. – Я же говорил тебе, кажется, никаких налево на своей территории! – она досадливо вздохнула, будто чувствуя вину передо мной. – Лаадно, – ободряюще протянул я. – Все будет хорошо. Не он первый, не он последний…

— Если честно, утешальщик из тебя хреновый, пап, – еще сильнее понурилась Инна.

— Ты же меня знаешь, – я развел руками, давая понять, что с меня взятки гладки, – я никогда не был особенно сентиментальным. Я понимаю твои чувства и сопереживаю в меру своих сил, но глупость – тут уж извини.

— Кофе будешь? – дочь застыла с электрическим чайником в руках.

— Растворимый?

— Да.

— Давай.

Мы продолжили разговор, пока наши напитки медленно остывали, источая пар и приятный аромат.

— Как тебе удавалось столько лет заниматься всем этим и не попадаться? – спросила Инна.

Я пожал плечами – мне тоже было это интересно, но я ответил так, как думал:

— Если честно, мне кажется, твоя мать обо всем знала. Только мирилась с положением дел. А уж, почему она так делала, это тебе надо у нее спрашивать. Если я не прав, то, в таком случае, ничего не понимаю.

Инна покивала моим словам и снова спросила:

— Ну, а сейчас – что-то изменилось у тебя?

Я задумался. Изменилось, конечно, многое. Только, как ей об этом сказать? Что именно говорить, чтобы меня поняли?

— Ты знаешь, – после короткой паузы начал я, – в моей постели стало просторнее, а дома тише. Иногда меня это угнетает. Но не настолько, чтобы лезть в бутылку или петлю. В менее глобальном плане – студентки мне больше не дают. В остальном, все по-старому.

— И тебе удалось осуществить все свои фантазии? – это становилось похоже на анкетирование; я удивленно приподнял бровь, но решил не уходить от ответа:

— Да. И некоторые чужие также. А к чему ты спрашиваешь?

— Подожди, – попросила дочь. – Последний вопрос! Как ты думаешь, останься ты верным маме, тебе бы удалось воплотить все эти капризы?

Я искренне рассмеялся и даже пристукнул ладонью по столу:

— Ты что, не знаешь свою мать? Я бы дальше миссионерской позы и минета под одеялом не ушел! А, скорее всего, спился бы с тоски.

— Тогда ты должен меня понять, – с чувством произнесла Инна. – Мой бывший тоже не особо стремился к разнообразию. А, раз ты говоришь, что именно я в тебя пошла, вот и прикинь, как мне было с ним!

— И на чем он вас поймал? Ну, так, чисто из спортивного интереса, – мне было любопытно, что такого могла устроить Инна.

Она немного замялась, видимо, решая, рассказывать ли, но в итоге решилась:

— Я познакомилась с одним молодым человеком… он был младше на двенадцать лет. Мне хотелось, чтобы он подглядывал за мной в душе и онанировал. А затем овладел мной, пока бы я вытиралась.

Тут уж я не сдержался, расхохотавшись во все горло.

— Ой, прости… прости, милая, – только и получалось выговорить у меня в перерывах между приступами смеха. – Уууу! – протянул я, успокаиваясь. – Прости, я не над тобой. Просто представил лицо твоего парня, когда он пришел домой…

— Да! – тоже усмехнулась Инна. – Он реально офигел от увиденного! – и тоже засмеялась.

— А что? – уже совершенно серьезно поинтересовался я. – Снять гостиничный номер была не судьба?

— Ну, мне была важна атмосфера и осознание того, что это у меня дома. А еще – адреналин быть пойманной, – объяснила дочь.

— Опыт, я гляжу, удался, – иронично заметил я. – Похоже, бл@дство у нас с тобой в крови!

— Капеец, – вздохнула Инна и внезапно, возможно, даже для самой себя призналась. – Мне вообще частенько хочется чего-нибудь предосудительного такого сделать. Чтобы вихрь эмоций!

— Нууу, – протянул я, не зная, как отреагировать. – Неужели тебе за все эти годы не встретился ни один парень, разделяющий твои желания?

— Из тех, кого бы мне захотелось по-настоящему, нет, – сказала она.

— Видимо, у тебя прямо какие-то экстремальные желания, – покачал я головой.

— На вкус твоей бывшей жены? – подколола меня девушка. – Или на твой?

— О первом и говорить нечего! – отмахнулся я, и сделал большой глоток сладковато-горького кофе. – Про себя не скажу. Я же не знаю всего?

— А хочешь? – глаза у дочки кокетливо блеснули.

— Мне было бы интересно узнать, – честно признался я.

ххх 4 ххх

Мы проговорили еще по одной чашке кофе, бутерброды с бужениной, компактную коробку шоколадных конфет, плавно перейдя к вину с миниатюрной головкой Камамбера.

Все, о чем мне рассказала Инна, было вполне стандартным набором того, о чем я уже успел забыть. Я поведал ей немного о своем опыте в подобных делах, дав несколько советов на будущее. Она внимательно меня выслушала, и я видел, что ей это действительно интересно.

Вместе с темно-красным напитком, мы перешли ко второй части ее фантазий, отличавшихся большей эпатажностью.

— Хочу, чтобы меня долго растирали маслом на пляже. А затем невзначай проникли двумя пальцами в трусики и сделали внутренний массаж, – рассказала Инна, даже не смутившись.

Я представил, как это могло выглядеть, и слегка возбудился.

— Еще, – продолжила она, – мне хотелось бы заняться громким сексом в каком-нибудь заброшенном здании. И, желательно, чтобы там была охрана или что-то вроде этого, – девушка посмотрела мне в глаза и поняла, что я возбужден. – Все это можно сделать, найдя подходящего человека, – объяснила она. – Но есть одна вещь, которую уже не выйдет осуществить… – Инна сделал паузу, желая, чтобы я задал наводящий вопрос, и я не стал тянуть с ним:

— Какая вещь?

— Когда мне было девятнадцать, я хотела совратить брата, – и прыснула смехом. – Но он оказался таким занудой!

— Ах, вот, почему он на тебя волком тогда смотрел несколько месяцев! – поддержал я ее веселье. – Так ведь ему тогда всего четырнадцать было!

— В том-то и фишка, – подмигнула мне дочь.

— Ну, ты оторва! – не без восхищения признал я. – Опасная женщина! Встреть я такую лет пятнадцать назад…

— А что тебе мешает сейчас? – при этих словах в глазах Инны появилось какое-то особенное выражение, от которого даже я, видавший виды развратник, слегка опешил:

— В каком это смысле, сейчас?.. – едва не поперхнулся я, уже догадавшись, куда клонится беседа, но не веря самому себе.

— В прямом! – кивнула дочь, поняв, что я верно уловил суть. – Это и будет нечто ОЧЕНЬ предосудительное. Разве нет?

— Да это будет пи@дец! – выпалил я, осознавая, тем не менее, что возбужден сверх всякой меры от ее живописаний, и, поймав себя на мысли, что представлял в этих сценах именно свою дочь; а кто был на месте ее партнера?..

Проклятье, язык у меня не поворачивался сказать ей категорическое “нет”, с другой стороны, все же понимал, что это реально нечто за гранью.

— Так, как? – с вызовом спросила она, окончательно поставив меня в тупик.

Глаза у Инны блестели так, будто она попала в пещеру с алмазами, а я тянул с ответом, не в силах отказать нахлынувшей похоти, с одной стороны, и не решаясь пойти у нее на поводу, так как, черт побери, она же моя дочь, в конце концов!

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, папа, – по-прежнему сверкая глазами, на тон ниже сказала Инна, наклонившись вперед. – Ты думаешь, как же я могу – со своей дочерью? А внутри тебя сжигает дикое желание! Но мне не пятнадцать лет! Я – взрослая женщина и сама могу решать, с кем мне спать. И уж ты, в отличие от всех этих трясущихся спермотоксикозников, у которых все мечты сводятся к тому, чтобы надеть меня по самые гланды – не важно, с какой стороны, точно не оставишь девушку на половине пути к вершине. Разве что, я не в твоем вкусе?

Инна вышла из-за стола и медленно покрутилась, давая мне разглядеть ее со всех сторон. Широкая футболка не позволяла оценить фигуру, но я знал, что грудь у нее маленькая, а талия узкая. Зато широкие бедра и упругие икры стройных ножек, плотно облепленные длинными велосипедками, просматривались отлично.

— Ну как? – поинтересовалась она, подойдя почти вплотную и повернувшись задом. – Хочешь потрогать?

Я посмотрел на ее сочную попку и в голове родилась крамольная мысль. С коротким замахом сверху я шлепнул по правой ягодице.

— Ай! – вскрикнула дочь, и я шлепнул еще раз. – Ай! – она не отходила, пока я делал то, что хотел. – Ой! Ай! Тебе это нравится?

— Давно было пора это сделать! – с удовлетворением произнес я, последний раз приложившись ладонью к упругой ягодице, с особым пристрастием. – На четверть века опоздал. Но лучше поздно, чем никогда!

— Это можно считать своеобразным выражением согласия? – потирая отбитый зад, спросила дочь.

— Сейчас, вроде, не пляжный сезон, – заметил я.

Тогда я уже мысленно согласился на это безумие, но внутренние установки не позволяли открыто сказать об этом. Лишь член, торчавший вверх, как телевышка, выражал мое желание.

— Можно переиграть, – пожала плечами Инна, садясь на место. – У меня есть массажный стол. Поставим его в лоджию. Слушай, если ты все еще думаешь, то могу выполнить любое твое желание в ответ. Это будет честно.

— Да я, в общем-то, согласен, – собрав силы в кулак, признался я. – Но и ты должна понять мои сомнения.

— А я их очень понимаю, папа! – эмоционально всплеснула руками девушка. – Они и у меня есть! Только от этого еще сильнее возбуждение.

— Тогда показывай свой массажный стол!

ххх 5 ххх

Я установил стол в широкой лоджии. Инна приоткрыла пару окон, чтобы запустить свежий воздух.

— Видишь? – кивнула она на другой конец узкого двора, где высился соседний дом. – У меня там есть парочка прикормленных бездельников, которые любят наблюдать, как я делаю зарядку или переодеваюсь. Я специально делаю для таких не большое шоу. И, если кто-то из них заметит движение на моей лоджии, зрители нам обеспечены.

Я выглянул в окно.

— Сколько там этажей – восемьнадцать, двадцать? – глядя вверх, прикинул я.

— Двадцать, – подтвердила Инна, стоя рядом со мной.

— А мы на восьмом. Да еще из домов слева и справа теоретически можно увидеть, – я покрутил головой, оглядывая двор. – В общем, бенефис нам гарантирован.

— Ты же понимаешь, что это не потому, что я хочу именно тебя? – спросила Инна, повернувшись ко мне.

— Понимаю, – я посмотрел вниз, на детскую площадку. – И это – одна из причин, почему я не отказался.

— А еще какие? – она с любопвтством разглядывала мой профиль.

— Ну, если отвлечься от некоторых деталей, ты очень красивая женщина, Инна, – я с улыбкой посмотрел ей в глаза. – Да и твоя идея с лоджией мне пришлась по вкусу.

Инна расплылась в улыбке:

— Вот, уж не думала, что так все обернется…

— А я не думал, что ты, которая еще пару часов назад всхлипывала мне в ухо, так быстро переключишься, – заметил я.

— Секс – лучшее лекарство! – усмехнулась дочь.

— Ну, да, собственно говоря, чему я удивляюсь? – пожал я плечами.

Все это выглядело так буднично, что наша намечавшаяся публичная провокация казалась чем-то совершенно не реальным. Мы постояли еще, глядя вниз. Затем Инна вздохнула, видимо, собравшись с духом, и сказала:

— Сначала в душ!

— Тебе прошлого раза не хватило? – съерничал я, но дочь это не смутило:

— Я хочу, чтобы мы потрогали немного друг друга перед этим. Изучили. Без проникновения.

— Ну, что ж – ты режиссер. Идем мыться, – и я стянул с себя футболку.

ххх 6 ххх

Мы влезли в ванную, под теплые упругие струи и задернули шторку. Престарелый качок и молодая стройная нимфа на обалденных ножках. Мой член уже вовсю показывал полную готовность, и, Инна, ласково проведя по нему мыльной рукой, подмигнула:

— А тебя ведь не надо долго просить…

— Обычно до уговоров не доходит, – подмигнул я в ответ, проводя пальцами между ее не больших грудей, ниже, к пупку, ощущая, как она слегка вздрагивает от возбуждения. – Волнуешься?

— Не каждый день в моей жизни происходят такие события, – мы старательно старались не называть вещи своими именами, и так прекрасно понимая, о чем идет речь. – Давай, я лучше помою тебе спину.

Я развернулся, предоставляя дочери возможность натереть себя мылом. Вода сбегала по нам ручьями, и клочки белой пены тут же, подхваченные ими, стекали вниз.

— Ты обещаешь не передумать и довести все до конца? – спросила она, поворачиваясь ко мне спиной.

— Только, если ты не попросишь меня остановиться, – ответил я, намыливая уже ее спину.

— А ты не обращай внимания, если даже я буду умолять об этом, – сказала Инна. – Хочу ощутить весь спектр, – я утвердительно промычал в ответ. – Прижмись ко мне, пожалуйста, совсем тихо попросила она.

И я, обняв дочь за плечи, нежно каснулся ее тела своим, ощутив, как торчавший все это время вверх член, прижался к низу ее спины. Она несколько раз привстала на носках, потершись об него попкой, а затем рукой направила вниз, чтобы тот пролез между ее ног, и чуть слышно вздохнула, когда он оказался у нее на промежности. Покачала тазом вперед и назад, скользя по толстому стволу. А я, поддерживая ее ладонями чуть выше талии, ощущал, как вздрагивало от чрезмерного возбуждения ее тело, и сам возбуждался все сильнее. Инна задвигала тазом энергичнее, пока дрожь в ногах не стала совсем сильной.

— Ну, вот, – сказала она останавливаясь. – Теперь я точно готова. И без проникновения, как и говорила. Приступим? – она посмотрела на меня через плечо; я кивнул, возбудившись так, что во мне уже начинала закипать кровь. – Я хочу, чтобы ты делал мне массаж голым, – я снова кивнул.

ххх 7 ххх

Я закрыл окна в лоджии, чтобы нас не продуло холодным не по сезону ветром. Инна не заставила себя долго ждать, появившись в дверях, обернутая в белую простыню и с баночной масла для массажа в руке. Свои длинные светло-русые волосы она собрала в плотный пучок. Дочь застыла на входе, глядя на меня. Я смотрел на нее.

— Проходите, ложитесь, – я приглашающим жестом указал на массажный стол. – Начнем со спины.

Она молча подчинилась. Мелькнув на мгновение передо мной обнаженным телом, улеглась грудью на стол, прикрыв белым ноги и поясницу. По ее замыслу, мы поставили ложе так, чтобы я мог делать массаж, стоя лицом к окну, не загораживая пикантности происходящего от зрителей.

Щедро смазав руки маслом, я растер Инне плечи, спустился ниже, на лопатки, стараясь делать все, как можно более правдоподбно. И, судя, по тому, как она расслабилась, и какие звуки издавала, у меня это получалось.

Дойдя таким образом до поясницы, я опустил простыню до коленных сгибов, обнажая упуругие ягодицы и бедра. Дочь задышала немного чаще и начала немного подрагивать, когда мои пальцы, массировавшие внутреннюю сторону ее бедер, оказались в непосредственной близости от промежности. Но я не стал делать этого сейчас.

— Я уже вся теку, – прошептала она. – Как там, кто-нибудь смотрит?

Я посмотрел в окно, не прекращая манипуляций руками.

— Из того, что мне видно, нет, – ответил я, спустя некоторое время. – Но верхние этажи с моего места не просматриваются. Ты можешь перевернуться на спину и тоже посмотреть, – предложил я.

Вместо этого дочь спрыгнула со стола на пол и подошла к окну, вглядываясь вдаль.

— Кажется, я одного вспугнула, – улыбнулась она, ложась на спину. – Но он скоро вернется.

Я укрыл ее простыней до пояса. И продолжил свое дело. Массируя плечи и верх груди, я намеренно положил свой член на кушетку так, что он оказался в непосредственной близости от лица Инны.

— И долго еще будет продолжаться это вступление? – не терпеливо спросила она, поворачивая ко мне голову, чуть не задев носом открывшуюся головку.

Она попыталась взять ее в рот, но я отстранился.

— Пока не заполнится зал, – объяснил я. – Ты ведь этого хотела? Так, что расслабься и получай удовольствие.

Дочь шутливо поморщилась и, растягивая слова, заныла:

— Ну, чуть-чуть, ну, пожаалуйста!

Я рассмеялся:

— Не терпится попробовать его на вкус?

— Да! Да! – закивала она.

Тогда я подтянул ее вверх так, что голова Инны свесилась вниз со стола, а сам встал напротив. Член оказался как раз на высоте ее рта, который тут же открылся.

— Не так, – игриво покачал я пальцем. – Член нужно залсужить!

— Как? – давясь от возбуждения, простонала дочь.

— Руки по швам! – приказал я. – И пока только лизать.

Я подался вперед, массируя плотные маленькие грудки, а дочь высунула язык, по которому заскользил член. Она облизывала его весь – от головки до мошонки, когда я был занят с ее грудью и животом. Пока мы так делали, я успел выглянуть в окно. В двух окнах дома напротив, не скрываясь, маячили типы с биноклями.

— Ммм, – довольно хмыкнул я. – В нашем полку прибыло! Покажем им что-то еще? – в ответ Инна только промычала, не отрываясь языком от члена.

Я выпрямился и рукой наклонил не покорный член вниз так, чтобы головка оказалась у дочери во рту. Она жадно обхватила ее губами и даже замычала от удовольствия. Дав ей немного поиграть с ним, я достал член, похлопал им девушке по губам.

— Лижи! – сказал и снова опустил член, но так, чтобы язык Инны дотягивался только до головки.

Она тут же принялась ублажать меня языком. А я следил, глядя сверху вниз, как дочь, закрыв глаза, получает удовольствие.

— Открой! – удивительно, как быстро Инна поняла, кто тут главный.

Я вновь дал ей ощутить свою плоть во рту. Какое-то время я просто наблюдал, а потом немного надавил, медленно погружая член в ротовую полость. Он зашел примерно на половину длины, когда я ощутил головкой преграду. Тогда я также медленно повел его обратно. Я трахал ее рот, не спеша, без излишних усилий, чтобы не причинять дискомфорт.

Глянув мельком в сторону соседнего дома, я заметил наблюдателей уже и в паре окон напротив.

Инна, тем временем, возбудилась настолько, что уже не могла лежать спокойно, как я приказывал ей делать ранее. Она вся извивалась, сжигаемая желанием изнутри, гладя себя руками по груди и бокам, не выпуская члена изо рта, скинув ногами простынь на пол, оставшись полностью обнаженной. Я поймал ее в момент, когда дочь хотела начать ласкать клитор.

— А вот этого не надо! – минет моментально прекратился, и Инна с разочарованием посмотрела на меня. – Это только я могу, – объяснил я. – Ложись! – и она вновь заняла исходное положение.

— Я насчитала уже семерых, – довольно сказала девушка, глядя в окно.

— Возможно, их друзья уже в пути, – пошутил я, смазывая руки маслом.

— Что ты хочешь делать? – Инна повернулась ко мне.

— Массаж! – я звонко хлопнул в ладоши и принялся за ее бедра.

— Ммм, – простонала она и расслабленно откинулась. – Только не затягивай, а то я с ума сойду.

— Значит, ты многого о себе не знаешь, раз так говоришь, – заметил я, плавно перейдя к низу живота. – Возбуждение рождается в голове, – мои пальцы плавно обогнули гладкий бугорок на лобке, – и играя с заводящими нас образами, – руки спустились на внутреннюю сторону бедра, Инна выгнула спину, – можно достичь большего, – я был в сантиметре от входа и услышал судорожный вздох, заведенной до предела дочери, – нежели, когда с головой бросишься в омут с первым же позывом, – два смазанных маслом пальца, преодолев легкое сопротивление мышц, проникли во влагалище на одну фалангу.

Инна вскрикнула, дернувшись всем телом, а я начал медленный внутренний массаж. Очень скоро она засучила ногами и привстала на локте, осоловело глядя, как мои действия заставляли трепетать все ее тело и даже соззнание.

— Даа! О! Ммм! – слышал я. – Ах! Бл@ть! Как ты это? – и на высокой ноте, когда я ускорил темп. – Ммммм! Ауф! – и после усиления нажима – часто-часто. – А! А! А! – ее трясло.

В какой-то момент, Инна попыталась уползти от меня вверх, но я вернул беглянку свободной рукой, не дав соскочить с “крючка”.

— Ааааааа! – протяжно кричала она на всю лоджию, и, думаю, все соседи на несколько этажей вверх и вниз знали, что в их доме творится нечто страшное. – Хватит! Хватит! – ловя ртом воздух, взмолилась дочь.

Но я, помня данное ей обещание, не останавливаться ни при каких обстоятельствах, лишь плотнее прижал ее ногу к кушетке.

— Аах! – как-то особенно громко вскрикнула дочь, откинулась назад, затем резко поднялась и вцепилась ногтями мне в плечо, сильно зажав предплечие между ножек.

Но пальцам моим это не помешало, и я снова слышал ее вой на высокой ноте, пока хватка не ослабла, и девушка обесиленно не упала на спину, разметав руки и ноги. Я шлепнул ладонью по половым губам, заставив тело Инны подпрыгнуть на месте, как от разряда тока, выбив из нее небольую порцию жидкости, вылетевшей, как из шприца.

ххх 8 ххх

Не давая ей опомниться, я подтянул девушку за ноги к краю массажного стола, держа их навесу, подался вперед, приставляя член ко входу в ее влагалище. Она лишь слабо мотнула головой, когда почувствовала это. Я надавил сильнее, проникая внутрь узкого прохода, глядя, как по красивому стройному телу пошла настоящая волна ощущений. И входил медленно глубже, пока не нашел предела своему продивжению. Тогда я стал не спеша двигаться с большой амплитудой, выходя почти полностью и погружаясь до чувства нежного сопротивления внутри, хоть это и не вмещало всей моей плоти.

Инна вздымалась, металась, вцепившись ногтями в края кушетки, подвывая, словно сучка. В какой-то момент я ощутил, как ее промежность набухла также, как в конце массажа, член плотно сжало внутри, а дочь изогнулась дугой, в безмолвном крике, широко раскрыв рот. И все это напряжение выплеснулось мне на ноги горячим потоком. Инна легла, тяжело дыша. А я продолжал, заставив излиться ее еще раз. И лишь затем отступил.

Ее грудь высоко вздымалась затвердевшими светлыми сосками. Во взгляде промелькнуло нечто безумное.

— Теперь ты готова к исполнению моего желания? – спросил я.

— Нашел время, – просипела дочь. – А что ты хочешь?

— Я хочу кончить тебе в попку, – подмигнул я.

— Она у меня девственная, – сказала Инна. – Но, раз уж я дала слово… Обещай, что будешь нежен и аккуратен!

— Разве у тебя есть повод сомневаться? – она отрицательно помотала головой. – Ложись на живот.

Дочь послушно исполнила то, о чем я попросил.

— Да у нас аншлаг! – заметила она, глядя в окно; я тоже выглянул и поразился количеству любопытных в соседнем доме, парочка из которых, не стесняясь, занималась самоудовлетворением, разгялдывая нас в бинокли.

— Теперь ты станешь звездой двора! – сказал я сгибая одну ее ногу в колене.

Щедро смазав свой указательный палец и сфинктер Инны маслом, я подушечкой помассировал его перед тем, как попробовать войти. Когда первая фаланга оказалась внутри, дочь от неожиданности громко вздохнула и, приподнявшись на локтях, посмотрела на меня.

— Тихо-тихо, – успокоил ее я, погладив по спине. – Больно?

— Нет, – она отрицательно помотала говолой.

Тогда я начал двигать пальцем влево, постепенно просовывая его глубже. Инна напряженно посапывала, наблюдая за моими действиями. Когда я ощутил, что отверстие достаточно разработано для одного пальца, я извлек его и смазал вместе с ним еще средний. Плотно сжав их вместе, приставил к сфинктеру, слегка надавил. Мышцы сопротивлялись. Я ослабил нажим, повторил снова. И так несколько раз, пока верхние фаланги не оказались внутри. Дочь все это время неотрывно следила за мной. Закончив с ее попкой, я отступил на пол шага назад и потянул девушку за вытянутую ногу, поставив ее на пол и оставив вторую на кушетке.

— Ты готова? – спросил я.

— Если это будет примерно также, как сейчас, то, да, – не скрывая легкого волнения, ответила она.

— Примерно также, – заверил я, смазав член маслом. – Я не буду спешить, – и, приставив головку к сфиктеру, надавил слегка, расслабил, надавил снова.

Наконец, мышцы поддались, пропустив кончинк головки внутрь. Я ощутил, как напряглось тело девушки.

— Все хорошо, – заверил я, взяв ее руками за талию и продавливая член внутрь.

— Ой, – вырвалось у нее, когда вся головка заскочила в анус.

Я не обратил внимания, продолжая входить в нее. Когда почти весь член оказался внутри, замер, давая ей привыкнуть.

— Такие необычные ощущения, – призналась Инна.

— Как они тебе? – поинтересовался я.

Она сократила мышцы сфинктера, зажав мой член плотным кольцом, расслабила.

— Если, как ты делаешь, то прикольно, – констатировала Инна. – Ты можешь подвигаться?

Я двинулся на выход, потом снова внутрь. Медленно, аккуратно.

— Мфф, – вздыхала она.

Затем у Инны затряслась нога, на которой она стояла. Она прогнулась вперед и засмеялась:

— Да что это!?

— Все нормально? – осведомился я.

— Да, продолжай.

Я слегка ускорился, не уменьшая амплитуды.

— Аах! Да! – воскликнула девушка. – Можешь чуть сильнее?

Мои движения стали резче. Ее вскрики – громче:

— Да! Так! Ох! – потом ее затрясло всю так, что я вынужден был остановиться. – А! Ааа! – стонала она, буквально протыкая ногтями обшивку. – Так со мной еще не было! Кажется, я снова кончила…

Я продолжил фрикции, уже не обращая внимания на ее комментарии и взвизгивания, загоняя член в молодую задницу по самое основание. Дочь выла, как волчица, когда я, наконец, начал кончать прямо в нее. И тут ее просто скрутило в очередной конвульсии так сильно, как сегодня еще не было. Под конец она заполнила лоджию оглушительным ультразвуком и распласталась на массажном столе, часто дыша, словно после пробежки.

— Блин, это было нечто! – призналась она.

— Думаю, твои зрители остались довольны, – сказал я.

— Плевать, – перевела дух Инна, садясь на стол. – Я не против, если ты будешь заходить иногда… ну…

— На чай с блинами? – подсказал я.

— Именно! – устало улыбнулась дочь. – Я приготовлю для тебя что-нибудь особенное!

Масло и похоть

Конец

Север

Если, кому интересно, я пишу и в других направлениях. Недавно начал цикл рассказов в жанре фэнтези. Первый уже опубликован. Второй на подходе.

Мой канал в тг t.me/tailsbytlen

Буду рад Вашему вниманию!