Летний воздух был густым и сладким, как переспелый персик. Я сидел на лавочке, наблюдая, как такси выплевывает на асфальт стайку хохочущих девиц. Среди них – она. Катенька. Моя падчерица.
Ее ноги в ажурных колготках (чертовски дорогих, я подарил их на последний день рождения) путались в собственных каблуках. Короткое платье, которое я еще вчера ругал за неприличную длину, теперь задиралось при каждом шаге, демонстрируя округлости, которые уже давно перестали быть детскими. На левом бедре красовался свежий синяк в форме отпечатка пальцев – явно мужская рука оставила этот след.
– Па-а-апочка! – ее голосок звенел, как разбитый бокал, когда она заметила меня.
Я медленно поднялся, ощущая, как кровь приливает к паху. От нее пахло клубничным коктейлем, дорогими духами “Черный нарцисс” и… чем-то мускусным, явно мужским. Ее губы были слегка опухшими, а макияж – смазанным в уголках рта.
– Ой, а это мой папочка любимый, – она неуверенно подошла, пошатываясь. – Что, тоже ругаться вышел?
Я поймал ее, когда она споткнулась. Короткое платье задралось, обнажая голые бедра – никакого белья. Моя ладонь автоматически легла на упругую плоть.
– Ты совсем охренела, – прошептал я, но пальцы уже рисовали круги на ее шелковистой коже. – Где трусы, шлюшка?
Она захихикала, прижимаясь ко мне всей грудью – маленькой, но такой соблазнительной в этом кружевном лифчике.
– Ой, да что там… Так, по коктейлю с девочками… – ее дыхание обожгло мою шею. – А тебе нравится, папочка?–не речь была не внятной, и поела она что-то не касающейся моих вопросов.
Я взял её на руки, так как нормально идти она не могла и понес к лифту, чтобы доставить её в квартиру.
Когда мы вошли в лифт он медленно пополз вверх, наполняясь гулом моторов и нашим тяжелым дыханием. Катенька прислонилась к зеркальной стене, ее грудь вздымалась под тонкой тканью платья. По пути сюда я почувствовал что Катя такая беспомощная и доступная что прижался к ней всем телом, чувствуя, как ее упругие бедра дрожат от моих прикосновений.
– Пап… – прошептала она, но я уже прикрыл ее рот своей ладонью.
Мои пальцы скользнули под подол платья, обнаруживая гладкую, горячую кожу внутренней поверхности бедер. Никаких трусиков – только мокрая, вздыбленная плоть. Я провел средним пальцем по всей длине ее щели, от дрожащего бугорка до самого ануса, собирая липкую влагу.
– Какая же ты развратная, – прошептал я, ощущая, как ее соки покрывают мои пальцы. – Сколько парней лапали тебя сегодня?
Она застонала, когда я ввел указательный палец внутрь – медленно, до самого основания. Лифт дернулся, и я воспользовался моментом, чтобы добавить второй палец.
– А-а-ах! – ее глаза закатились, а ноги сами раздвинулись шире, принимая мою руку.
Я почувствовал, как ее внутренности пульсируют вокруг моих пальцев, сжимаясь и разжимаясь в ритме моего дыхания. Второй рукой я начал сжимать её сиськи маленькие, но упругие, чувствуя под платьем твердые возбужденные соски
– Ты вся дрожишь, – прошептал я, сжимая ее сосок между пальцами. – Кончаешь в лифте, как уличная шлюха? Кто тебя так научил?
Лифт остановился, но я не убирал руки, продолжая массировать ее клитор большим пальцем, пока она не закусила губу, сдерживая крик.
После чего я снова взял её на руки и понес в квартиру в её комнату, в которой я поставил её на ноги, и она без стыда начала раздеваться передо мной. Когда платье упало на пол, в свете я увидел следы….
– Кто оставил эти следы? – я провел пальцем по засохшим белым дорожкам на ее внутренней поверхности бедер.
Она опустила глаза, но бедра предательски раздвинулись:
– Первый… в туалете клуба… – ее пьяный голос дрожал. – Второй… в машине…
Я шлепнул ее по мокрой щели ладонью:
– Подробнее, шлюха.
– А-а-а! – она выгнулась. – В туалете… он прижал меня к раковине… а в машине… о боже… там было двое…
Я слушал её пьяный рассказ и раздевался освобождая член на волю.
– Оближи. Хочу почувствовать, как язычок, который ласкал чужие члены, теперь служит мне.
Она послушно обхватила губами головку, ее язык скользил по вене, собирая выступившие капли. Я схватил ее за волосы, направляя движения:
– Глубже. Так же, как ты делала это сегодня для них.
Ее глаза наполнились слезами, когда член коснулся горла. Я почувствовал, как ее глотка сжимается вокруг меня – теплая, живая, уже наученная принимать мужскую плоть.
– Какая же ты грязная девчонка, – прошептал я, вытаскивая член и шлепая им по ее раскрасневшимся щекам. – Но сегодня твое тело принадлежит мне.
Я развернул Катю лицом к зеркалу, прижав ее горячей спиной к моей груди. Ее глаза в отражении были мутными от желания, губы припухшими от поцелуев. Мои руки скользили по ее животу
– Смотри, какая ты развратная, – прошептал я, медленно вводя два пальца в ее киску. Она была невероятно горячей внутри, стенки влагалища тут же сжались вокруг моих пальцев, пытаясь затянуть их глубже.
Я начал методично растягивать ее, добавляя третий палец. Она застонала, опираясь руками о зеркало, ее ноги дрожали, но не смыкались.
– Папочка… боюсь… – ее голос сорвался, когда я полностью погрузил в нее три пальца, чувствуя, как ее девственная плева давно порвана.
– Ничего, шлюшка, ты же любишь, когда тебя растягивают, – я ускорил движения, чувствуя, как ее соки текут по моей руке. – Сколько парней уже были в тебе? Двое? Трое?
Внезапно я вытащил пальцы и резко ввел кулак. Она вскрикнула, ее тело напряглось, но я не останавливался, работая кулаком внутри ее растягивающегося влагалища.
– Вот так, принимай всю руку, как настоящая шлюха, – я двигал кулаком внутри нее, наблюдая в зеркале, как ее лицо искажается от смеси боли и наслаждения. – Твоя мама даже не догадывается, какая ты грязная девчонка.
Ее киска пульсировала вокруг моего запястья, когда она кончила, обдавая мою руку горячими струями. Я медленно вытащил кулак, наблюдая, как ее растянутое отверстие не может сомкнуться, из него вытекают смешанные соки.
– Ну что, Катенька, – я шлепнул ее по мокрой попе, – готовься к продолжению.
Я повалил ее на кровать, раздвинул ноги и без прелюдий вогнал свой член в ее растянутую киску. Она была такой горячей и мокрой, что я вошел до самого основания одним движением.
О Боже! – закричала она, впиваясь ногтями мне в спину.
Я начал жестко трахать ее, наслаждаясь тем, как ее грудь подпрыгивает в такт моим толчкам. Ее киска, несмотря на только что перенесенный фистинг, удивительно туго обхватывала мой член.
Внезапно дверь нашей с женой комнаты скрипнула скрипнула, и мы услышали голос жены:
Ваня, ты где?
Я прижал ладонь ко рту Кати, не останавливая движений.
Тише, шлюха, – прошипел я, – Хочешь, чтобы мама увидела, как ее дочь принимает член?
Ее глаза расширились от страха и возбуждения. Я почувствовал, как ее киска сжалась еще сильнее.
Женские шаги приблизились, затем остановились. Сердце бешено колотилось в груди, но я не мог остановиться – слишком сладка была эта запретная плоть.
–Ваня? – жена постучала в дверь.
Я резко остановился член был в Кате, и я ответил.
–Да, дорогая? – мой голос звучал неестественно хрипло, и я надеялся чтобы она не вошла в комнату
–Ты не видел мои таблетки?, – голос её был сонный
–Нет, может, в ванной?
Когда шаги затихли и она ушла я выдохнул, и обернулся к Кате. Она лежала, вся красная, с безумным блеском в глазах.
Продолжаем, – просто сказал я
Я снова начал её трахать но пытаясь стонать тише, при этом закрывая её рот чтобы жена ничего не услышала и не вернулась
–Сегодня ты примешь все, что я захочу, – прошептал я
Мои руки сжимали ее бока, пальцы впивались в плоть, оставляя красные следы. Она стонала, уткнувшись лицом в подушку, ее спина выгибалась в немом приглашении.
Я ускорился, чувствуя, как нарастает напряжение. Ее внутренности сжимали мой член, словно пытаясь выжать из меня все соки.
Папочка, я… я снова… – ее голос сорвался, когда новая волна оргазма прокатилась по ее телу.
Это стало последней каплей. Я вытащил член и обдал ее спину горячими струями спермы. Она дрожала, лежа в луже своих выделений, когда я последними каплями отметил ее раскрасневшиеся ягодицы. После чего я встал и оделся оставил её одну в комнате.
Утром когда я проснулся жены дома не было и зашел в её комнату где застал ее спящей в той же позе – с раскинутыми ногами и засохшими следами нашей ночи на теле. Мой член не встал – тело было опустошено до последней капли.
Но я знал – это только начало, когда Катя проснулась она подошла ко мне и мы немного поговорили, она помнила как я её трахал, и как обращался, и она сказала что готова быть моей шлюхой только что бы её трахал так же как и ночью
