Семья Сорокиных была творческой… Глава семейства Иван Сергеевич рисовал картины и выставлялся в галереях. Его жена Елена Петровна иллюстрировала детские книги. Трое их детей тоже рисовали, все трое окончили художественную школу.
Глеб, старший сын, увлекся архитектурой. Будучи еще студентом, он подрабатывал в архитектурном бюро. После окончания вуза Глеб стал востребованным архитектором, его проекты пользовались большим успехом у заказчиков. Кроме того, он прекрасно играл на гитаре.
Саша был средним ребенком со средними способностями. Рисовал он так себе, пытался вслед за братом освоить гитару и синтезатор, но оказалось, что музыкальным слухом он обделен. Единственное, что у него действительно хорошо получалось это фотографировать. Этим Саша и зарабатывал себе на жизнь, бросив университет на третьем курсе. Глеб высоко ценил способности брата и даже предложил ему снимать свою свадьбу, честно оплатив его работу. Сейчас Саша был довольно популярным фотографом в городе, имел свою студию.
Катя, младшая из детей, имела свой, ни на что не похожий стиль рисования. В свои пятнадцать она уже имела в интернете свой канал с несколькими десятками тысяч подписчиков. На канале она выкладывала небольшие комиксы, имевшие популярность среди молодежи. И хотя Елена Петровна считала, что дочери нужно развивать свой талант в ином направлении, она признавала самобытность стиля Кати.
Ника, жена Глеба, прекрасно вписалась в семью Сорокиных. Она тоже была творческой личностью, актрисой в местном драматическом театре. Правда, пока главных ролей она не имела, но талант определенно был. К тому же, Ника была очень красива. Симпатичное личико, шикарная фигура, завораживающий голос. Она имела большой успех у мужчин…
То, что Ника изменяет брату, Саша знал. До него доходили слухи, но сам он ни разу не видел ее в компании других мужчин. Но однажды он ехал в свою студию и случайно увидел Нику, стоящую около итальянского ресторана. Она стояла явно кого-то поджидая, смотря по сторонам и поглядывая на экран своего смартфона. Саша притормозил, нашел место для машины, вышел из нее и хотел подойти к ней. Но именно в эту минуту к Нике подошел незнакомый мужчина. Высокий, в длинном черном, явно дорогом, пальто, с зонтиком-тростью в руках. Он наклонился и поцеловал Нику прямо в губы. Она вовсе не отстранилась, вместо этого Ника взяла кавалера под руку и зашла с ним в ресторан.
Саша находился в легкой растерянности, он не знал, что делать. Пойти в ресторан? Или же позвонить брату и рассказать, что его жена сейчас встречается с мужчиной в ресторане? Но ни того, ни другого он не сделал. Саша сел в машину и поехал в студию. В тот день он с трудом провел две запланированные фотосъемки. В его висках пульсировало, а его руки слегка дрожали. Он не знал что делать. Родители всегда говорили ему, что семья самое важное и что они должны всегда быть все заодно. Получалось, что он был обязан рассказать Глебу правду. Но этим он бы причинил брату боль. А этого делать ему не хотелось.
В итоге Саша ничего не сказал брату. Не смог… Нику в семье все очень любили. С ее появлением в семье стала более мягкая атмосфера. Под влиянием Ники Елена Петровна перестала постоянно пилить Катю и критиковать работу Саши. А Иван Сергеевич, как оказалось, умел шутить и рассказывать анекдоты и смешные истории из жизни, что теперь часто делал. Задорный смех Ники наполнял их дом. Даже Катя, которая с таким трудом добилась разрешения родителей проколоть себе нос, вдруг сняла кольцо и перекрасила волосы обратно в ее натуральный цвет. И сделала она это по совету Ники. В семье Сорокиных буквально все были счастливы. Все, кроме Саши. Он чувствовал, что все эти, на первый взгляд положительные перемены, нарушили важный баланс в их семье. И это неизбежно должно было привести к катастрофе…
И Саша стал следить за Никой. Подслушивал ее разговоры, поджидал ее в тени деревьев, когда она выйдет из дома, шел за ней до остановки, толкался в транспорте, стараясь не потерять ее из вида, проверял ее аккаунт в социальных сетях. И надо сказать, постепенно он многое узнал о своей невестке…
Мужчины, с которыми Ника встречалась, были ее коллегами из театра, режиссер и коллеги-артисты. Так же она иногда встречалась и с поклонниками ее таланта. Была еще категория каких-то непонятных для Саши знакомых. Круг ее общения был довольно обширен. Саша вовсе не был уверен, что со всеми, с кем Ника встречалась у нее были интимные отношения.
Саша мучился, он не знал, как раскрыть брату глаза. Он боялся, что если Глеб узнает, он выгонит ветреную жену из дома, и тогда Саша никогда больше ее не увидит. Разве что на сцене в театре, но это было совсем другое. Дело в том, что Саше Ника нравилась… Ему нравилась было видеть ее заспанную по утрам, когда она брела в ванную комнату в ее смешной детской пижаме с единорогами. Саше нравился ее естественный запах духов, легкий и не навязчивый, со вкусом инжира и зелени. Он так сильно отличался от резких и слишком сладких ароматов духов матери и химических, от которых у него щипало глаза, духов Кати. Саше нравилось слушать, как Ника репетирует роли, закрывшись в спальне. Как она напевает песни, готовя на кухне… Саша был просто влюблен в жену брата, но боялся себе в этом, признаться.
И когда Ника попросила Сашу сделать ей снимки для портфолио, он растерялся. Втайне он давно уже определился, как бы он хотел ее сфотографировать. Но, к его сожалению, после свадьбы ему ни разу не представился случай. Саша стеснялся ей предложить, а она ни разу не попросила его. И вот теперь этот день настал!
— Саш, пожалуйста, мне очень надо! – сказала она, невинно хлопая ресницами и мило улыбаясь, – Ты не думай… Я тебе заплачу… А как бонус… Я расскажу тебе один секрет…
И Ника подмигнула ему. Саша чуть было ляпнул, что он и так уже много знает ее секретов.
— Хорошо… – согласился он, – Но платить не надо… Мы же… Родственники…
В студию они поехали вместе. Саша почти молчал всю дорогу, Ника болтала за двоих. Она рассказывала Саше о своей работе в театре, рассказа последние театральные сплетни. В частности о романе пятидесятилетней примы с тридцатилетним звукорежиссером. Спрашивала, не хочет ли Саша попробовать себя театральным фотографом, что у него интересный стиль и наверняка могло бы получиться что-то необычное. И она бы могла замолвить словечко, по-родственному. От ее похвалы на Сашиных скулах выступили красные пятна, а в горле вдруг пересохло. По этой причине он отвечал односложно и смотрел на дорогу, стараясь не встречаться с ней взглядом.
Но когда Саша взял в руки камеру, его волнение прошло. Так бывало всегда, словно он закрывался от людей объективом, становясь будто бы невидимкой и переставая чувствовать, как он считал, свою несостоятельность.
— Саша… Я тебе доверяю… Снимай, как считаешь нужным… Я не буду вмешиваться в процесс… Ты только скажи, что мне делать… – сказала Ника.
— Хорошо…
Но руководить Никой Саше особо не пришлось. Он был удивлен, как свободно она чувствовала себя под взглядом объектива и как точно и правильно выполняла его указания, словно это была не первая ее фотосессия.
С ней очень легко работать! Она настоящая модель! – думал он, делая снимки один за другим, – Я бы не отказался поработать с ней еще!
Вначале Ника была в деловом костюме, затем наступил черед платья, потом в ход пошли топик и шорты…
Время пролетело незаметно, хотя время съемки приближалось уже к двум часам.
— Саш, а ты можешь снять меня… Без одежды? – вдруг спросила Ника.
Вопрос был неожиданный, Саша почувствовал, как вспотели его ладони.
— В смысле? – спросил он, предполагая, что неправильно понял ее слова.
— Помнишь, я говорите тебе про секрет? Так вот… Я беременна! Ты скоро станешь дядей! Об этом еще никто не знает… Даже Глеб…
В памяти Саши тут же всплыл белокурый парень, с которым Ника в последнее время часто встречалась. Они вместе играли в спектакле и изображали влюбленных на сцене. И не только на сцене…
— Так что? – Ника смотрела ему прямо в глаза, – Сделаешь? После родов я уже не буду такой красивой… А никому другому я не могу доверить снимать меня в таком виде…
Она умоляюще смотрела на него.
— Ладно… Если ты хочешь… Я… Сделаю…
Собственный голос показался Саше чужим. Ника тут же упорхнула в соседнюю комнату и через несколько минут вернулась в белье. Черные кружевные трусики и бюстгальтер, черные чулки с широкой атласной резинкой, черный атласный чокер на шее.
Ника была прекрасна!
Саша испытал легкий шок. Его руки дрожали, ладони покрылись испариной.
Ника взяла инициативу в свои руки, она сама выбирала, где, как и каким образом фотографироваться.
Ника расстегнула лифчик и отбросила его в сторону, как не нужную вещь. Ее грудь была великолепна. Идеальной формы, не большая и не маленькая, с небольшими ареолами и розовыми сосками. Соски возбужденно топорщились…
Саша ощутил, как напряглась его плоть в джинсах. И как трудно стало дышать…
Ника же чувствовала себя свободно и уверенно! И ни какого стеснения! Совсем никакого…
Саша продолжал щелкать камерой.
Чуть позже Ника избавилась и от трусиков. Чем снова повергла Сашу в состояния легкого ступора. Она осталась лишь в одних чулочках…
Саша увидел идеально выбритый лобок Ники…
Его руки дрожали, держа камеру, но профессионализм все-таки взял верх. Еще несколько кадров…
— Я думаю… На этом… Достаточно… – улыбнувшись, сказала Ника.
— Я тоже так думаю…
Голос Саши дрожал от возбуждения.
Ника подошла вплотную к нему.
— Спасибо! Я очень тебе благодарна!
Она приподнялась на носочки и поцеловала его в щеку. Ее рука легла на бугор у него в джинсах.
— Я… – слова застряли у него в горле.
Ника, усмехнувшись, расстегнула джинсы, ее пальцы обхватили возбуждений пенис.
— Ника!!! – прохрипел Саша.
— Я просто хочу тебя отблагодарить! За терпение… И понимание…
Она достала член, наклонилась, ее губы легли на головку пениса нежным поцелуем.
Саша был в шоке, он вовсе не ожидал ничего подобного. Но и останавливать Нику не хотел, а точнее не мог. Слишком сильно он был возбужден.
— Ох! – простонал он.
Губы обхватили головку члена, язык интенсивно закружил по ней. Губы медленно заскользили по стволу, погружая пенис глубже в рот.
Несмотря ни на что, Саша все еще был фотографом. И хотя его руки дрожали, он сделал несколько кадров.
Губы Ники продолжали скользить по стволу, то выпуская член наружу, то снова погружая его внутрь…
Саша отложил камеру и замер, наслаждаясь происходящим. У него закатились глаза от удовольствия. Он прибывал в состоянии сильного возбуждения. Саша положил руку на грудь Ники и стал осторожно мять ее.
– Я… Так… Долго… Не… Выдержу… – пролепетал он.
— Возьми меня! – сказала Ника, выпустив пенис изо рта.
Саша решительно подхватил ее под попку и посадил на стол. Ника опрокинулась на спину и развела ноги. Закинув ее ноги себе на плечи, Саша резко вошел в ее пещерку. Член, растягивая мышцы, быстро скользил вглубь горячего и влажного влагалища. У Ники зашлось дыхание, когда член погрузился в нее до основания. Обильный сок сделал проникновение быстрым и легким.
— Ооох… Да! – простонала она, прикрывая глаза от удовольствия.
Саша резко и мощно двигал бедрами, вгоняя пенис в лоно Ники, тиская при этом ее грудь и сильно сжимал ее соски пальцами. Ее громкий стон заполнил студию…
Саша постепенно увеличивал и темп, и напор…
Ника громко стонала, волны наслаждения накатывали на нее. Она ощущала приближение оргазма.
— Кончи… В меня… – простонала Ника.
Стенки влагалища конвульсивно подергивались, сжимая член. Каждый новый спазм порождал начало следующего, сладостные ощущение накатывали одно за другим. Ника выгнулась и громко охнула. Саша продолжил интенсивно таранить ее влагалище. Ника ощутила, как член внутри ее дернулся. Порция горячей спермы обожгла внутренности вагины. По ее телу пробежала судорога и мощный оргазм потряс ее тело.
Саша дико хрипел, заполняя влагалище Ники спермой…
Это была самая сложная съемка в жизни Саши. Он был уверен, что фотографии будут великолепные. Но он не был уверен в том, что некоторые из них понравиться его брату. Уже не говоря о том, что Глеб был бы в ярости, если узнал бы, что произошло в самой концовке фотосессии.
Пока Ники не было, Саша вскипятил воду и налил себе кофе.
Ника вернулась, одетая в узкие джинсы и пушистый свитер.
— Чай? Кофе? – предложил Саша.
— Кофе…
Саша подал ей чашку, Ника присела на подоконник, задумчиво посмотрела в окно..
— Я, надеюсь, это останется между нами? – сказала она, смотря Саше в глаза, – Это была минутная слабость… Я была слишком возбуждена съемкой… Глеб не должен знать! Надеюсь это останется только между нами…
— Да, конечно… Могла бы и не просить…
— Спасибо!
На пару минут в студии снова наступила тишина.
— Ник, скажи мне… – голос Саши дрожал, – Ты уверена, что Глеб отец ребенка?
— Что? – ее глаза гневно загорелись.
— Я видел тебя… С этим… Хлыщем… Кравцовым… Я уверен… У тебя с ним роман…
Ее губы задрожали, глаза наполнились слезами.
— Какой же ты… Я думала… Мы друзья!
— Ты не ответила на вопрос…
— Конечно, он от Глеба! У меня ничего не было с Николаем… Мы просто… Общаемся… Репетируем… Думаешь, так просто изображать на сцене любовь? Надо, чтобы зритель в это поверил…
— А с Новиковым ты тоже репетировала? Или режиссер не может поставить спектакль про любовь, если не испытает ее… С актрисой?
Ее щеки запылали.
— Ты следил за мной?
— Нет! Просто… Видел вас вместе… Несколько раз… Ты обманываешь Глеба! А семья это самое главное…
Ника вдруг изменилась. Ярость, горевшая в ее глазах, погасла, плечи опустились.
— Я не хотела… – тихо проговорила она, – Ты просто не понимаешь, как все устроено… Чтобы получить главную роль… Очень сложно быть начинающей артисткой…
По ее щекам покатились слезы, плечи задрожали. Она прикрыла лицо ладонями.
Саша протянул руку и погладил Ники по волосам.
— Не плач… – сказал он, – Расскажи Глебу… Он хороший… Он простит тебя…
Ника вскинула голову.
— Нет! Я не могу! И ты… Не говори ему, пожалуйста! Я прошу, тебя!
На некоторое время наступила тишина.
— Хорошо… Я не скажу ему…
— Спасибо… Ты… Ты такой хороший! И такой понимающий… – прошептала она.
Обратно ехали молча. Саша смотрел на дорогу, Ника в окно…
За ужином Ника громко произнесла немного нервным, тонким голосом:
— У меня для вас есть новость! Никто еще не знает…
Она покосилась на Сашу.
— У нас с Глебом будет малыш!
Глеб чуть не подавился. Елена Петровна бросилась стучать его по спине. Иван Сергеевич кинулся за коньяком.
— Ура! Я скоро стану тетей! – крикнула Катя.
Один лишь Саша молчал, не выражая эмоций.
Когда все немного успокоились, чокнувшись коньяком и пожелав счастья и здоровья будущему наследнику, Ника сказала:
— У есть еще и вторая новость… Мне обещали главную роль в новом спектакле…
Все дружно начали поздравлять Нику…
Поздно вечером, Саша сидел в своей комнате и просматривал фотографии сегодняшней сессии.
В дверь тихо постучали.
Саша сразу понял, кто пришел. Так стучала только Ника.
— Заходи! Открыто…
Ника зашла в комнату, бросила взгляд на экран монитора.
— Ты работаешь? Я не помешаю?
— Нет…
Она встала рядом с Сашей.
— Хороший кадр… Мне нравиться… Я рада, что попросила именно тебя…
В комнате повисла тишина. Они, молча, смотрели на экран. Фотографии шли одна за другой.
— Саш… Я благодарна тебе… – нарушила тишину Ника, – Спасибо, что ничего не сказал Глебу…
— Я не хочу разбить его сердце… Да и остальным тоже…
Ника положила руку на плечо Саши и слегка его сжала.
— Спасибо! Ты хороший брат! И хороший друг! Я никогда не забуду… Давай это останется нашим секретом…
— Я не знаю… Это…
— Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!
— Хорошо…
— Спасибо! – Ника чмокнула Сашу в щеку, – И спокойной ночи!
И она пошла в сторону двери.
— И тебе… Тоже…
Она открыла дверь, остановилась и повернулась в сторону Саши.
— Знаешь… Мне понравилось с тобой работать… Я бы с удовольствием поработала бы еще…
— Мне тоже понравилась… Если тебя выгонят из театра, можешь стать моей моделью…
— Я подумаю… – Ника улыбнулась, – А ты… Подумай насчет театрального фотографа…
Ника вышла из комнаты. В комнате еще долго витал ее запах, запах сладкого инжира и свежей зелени…
